Словом, все как всегда — то, что годится и даже кажется идеальным в мирное время, зачастую совершенно неприемлимо в войну, а столичные светила… В общем, на гребне волны или, скорее, войны всплыла разработка провинциала. А потом и сам провинциал, вкусив славы и признания, внезапно заявился в штаб флота и потребовал взять его в море. То ли любопытство ученого взыграло то ли комплекс неполноценности, но он сам руководил испытаниями силовых установок на новых кораблях, потом доводил «Громобой», да как то незаметно и прижился на нем, стал его неотъемлемой частью. А комплекс-то никуда не делся, это ясно, все старается доказать, что он не хуже других, всем и каждому доказать, и в первую очередь самому себе.

Малинин… Да, Малинин. Самое, пожалуй, слабое звено в экипаже. Жена, пока муж зимовал, гуляла направо и налево. Ему доносили — он не верил. Ему смеялись в лицо — он считал, что клевета. Любил он жену. А в разгар войны, когда его крейсер встал в док, выпросив у командования отпуск, он приехал домой — и любовь кончилась, кончилась разом и страшно. Он вышиб мозги какому-то тыловому интенданту, но жену не тронул пальцем. Просто пришел в комендатуру и сдался. Чуть не загремел в штрафбат, а это — верная смерть, но повезло. Старый приятель-майор, по ранению заработавший инвалидность и не попавший на фронт, а оставшийся при штабе округа, раскопал на этого интенданта что-то. Ну, было на него когда-то начато вялотекущее расследование, ибо что за интендант, который не ворует? Но с другой стороны, если их всех сажать, то всех и посадишь. Поголовно. А так… Вот и пригодилось, смогли замять дело. Правда, улетела у Сергея одна звездочка с погон, но на фоне того, что ему грозило, это и не неприятность даже, а так, мелкая заморочка. Вот только с тех пор бабником стал радист, ох и бабником. Циничным и презирающим женщин как людей, а тыловиков — как класс.

Сомов — тоже математик. Ученик Васильева, лучший ученик.