Это удивило Силвера. После таких удачных ударов человек должен упасть, будь он хоть профессиональный боксер. И тут увидел направленный в свою грудь ствол «спрингфилда».

— Брось, там нет патронов, — храбро сказал Силвер и протянул вперед руку, но тут же услышал оглушающее:

«Бах! Бах! Бах!»

В глаза ударили снопы огня. «Все!» — подумал Силвер, но не почувствовал никакой боли. Он не ощущал страха, только было бесконечно обидно, что все кончается так до смешного глупо.

«Бах! Бах! Бах!» — снова загремели выстрелы.

Странное дело, но Силвер не чувствовал ничего.

Егерь расстрелял все патроны и побелевшими пальцами продолжал стискивать бесполезное оружие.

Силвер дрожащей рукой, еще не веря, ощупал себя — грудь, живот, лицо… Ничего!

Егерь обмяк.

— Забыл, — сказал он, — забыл, что мы в генофонде. — Значит, все всерьез…

Резко и требовательно зазвонил телефон. Егерь нетвердой походкой подошел к надрывавшемуся аппарату и сорвал трубку.

— Да!

Он повернулся к Силверу и спросил:

— Капитан Силвер Бак — это вы?

— Да.

Силвер, по-военному подтянувшись, подошел к телефону.

— Капитан Силвер Бак на линии!

— Это Фэрфилд. Какого черта, капитан! Я разыскиваю вас по всему району.

— Что случилось? — удивился Силвер. — Я в увольнении, и, насколько мне известно…

— К черту увольнение! Объявлена готовность Р-Р. Максимум через полчаса вы должны быть в штабе. Вы поняли?

— Да. Через полчаса в штабе.

— Действуйте! — Фэрфилд отключился.

— Капитан, — послышался тихий голос егеря, — а ведь вы бессмертны. Представляете, какую отличную службу вы теперь можете сослужить отечеству на поле брани?

Силвер молчал.

— Знаете, капитан, это, конечно, смешно звучит, но я тоже не чувствовал боли, когда вы меня ударили. Ни малейшей! Мы оба с вами неуязвимы.