- Финтифлюшка, - пробурчал Крекшин, известный своим пристрастием к немецким золотым "Сименсам", увесистым, но надёжным. - Да и вообще, на наших станциях только немецкие модели и работают. А во французских - то шёпот, то треск... Так что про войну-то?

- А, ну да. Я о чём! Кто, на самом-то деле, войну остановил в четырнадцатом? Неужели эти болтуны политиканы? Крупные промышленники, вот кто! Электрификация Европы и России требовала немедленного мира, и созыва международной конференции...

- Что-то ты всё не про то. Провода, рельсы... Промышленники. Это всё какой-то... материализм у тебя получается, - Крекшин произнёс сложное слово с запинкой. - Я так думаю, люди мягче стали под влиянием развития. Почитай как восемьдесят лет без войны живём.

- Ну, до настоящего смягчения нравов нам ещё долго, - протянул Остензон, - есть ещё немало всяких несправедливостей. Вот, к примеру, обращение с туземными народами! Всего тридцать лет прошло, как индийцы британские избирательное право имеют. Причём, заметь, только в самой Индии. Генерал-губернатора себе избирают, а премьер-министра имперского - ни-ни...

- Как же им давать право, когда их эвон сколько? - возмутился Крекшин. - Так ведь премьером британским станет какой-нибудь факир индийский!

- Факир факиром, а право избирать и быть избранным он иметь должен, наставительно заметил Лев Генрихович. - У нас в Америке, в свободной стране, - с гордостью в голосе напомнил он, - был же в президентах Озборн Красный Медведь!

- Тьфу на вашего Озборна, - закряхтел Ипполит Мокиевич, и тут же меленько перекрестился, - чур меня, чур... То есть, конечно, умница-то он умница, но ведь рожа у него совершенно ж как у дикаря! Перо ему в голову, да затычку какую-нибудь костяную в нос, славно смотрелся бы! Одно слово краснокожий.

- То-то этот краснокожий дикарь оттяпал у Британии Канаду, съехидничал Остензон, - побольше бы нам таких дикарей... И, заметь, всё мирно прошло, без всяких дирижаблей с бомбомётами.