- Не оттяпал, - надулся Крекшин, - а купил. Американцы всё покупают.

- Ну вот тебе ещё одно свидетельство, что война - дело глупое. Пока британцы боевые дредноуты строили, да эти, как их... аппараты тяжелее воздуха...

- Аэропланы, - подсказал Ипполит Мокиевич, однажды в таком аппарате летавший, и сохранивший о том полёте пренеприятнейшую память. - Гадость страшная. Всё дрожит, трясётся, спиртом горелым несёт, теснотища жуткая. Никакого сравнения с дирижаблем.

- Вот-вот. А зачем, по-твоему, их строят? Военная надобность, будь она неладна! Аэроплан трудно в воздухе сбить, потому что он летает без пузыря вот и вся причина существования этой курьёзной конструкции... Так вот, пока англичане аэропланы делали, американцы спокойно себе тянули кабели через океан. И теперь вся атлантическая цепь островков для подзарядки дирижаблей принадлежит Северо-Американским Соединённым Штатам. А это и есть настоящее господство в воздухе.

- Погоди, погоди, - взволновался Ипполит Мокиевич, - так ведь "Монгольфье" эти самые, ты говорил... они же электричество из воздуха получают, так? Подзарядные станции в океане, значит, уже не нужны... То есть они совершенно вытесняют американцев с длинных трасс? Интересно девки пляшут... Участвую, - он протянул другу огромную руку.

Лев Генрихович помедлил, потом согласно кивнул.

Крекшин расслабился: слово Остензона стоило любого контракта.

- Только если ты возьмёшь на себя Урманцева, - добавил "акула".

Крекшин почесал в бороде. Остензон знал, о чём просить: если кто и мог повлиять на министра в полезном смысле, то, наверное, только Ипполит Мокиевич собственной персоной.

- Ладно, - наконец, взвесив все за и против, кивнул головой Крекшин, разобьюсь в лепёшку, а старика уломаю. Присылай своего Петрова, бумаги писать. А с моей стороны...