- Ну здравствуй, здравствуй, дорогой, - пропел козлетоном Илья Григорьевич, приобнимая купца. - В Москве надолго ли?

- Вот приехал... - неопределённо обозначил свои планы Крекшин, не желая входить в подробность.

- А я вот как раз с Бостонского аукциона. Представьте, остался совершенно без копейки - но дьявольски доволен! Очень там интересные вещички видал...

"Вот же чёрт бойкий", - решил про себя Крекшин. Страсть Мерцлова к аукционным торгам была притчей во языцах. Злые языки распускали слухи, что господин депутат поправляет-де свои финансовые дела, по заказам коллекционеров разыскивая на торгах всякие редкости. "Хотя - пущай себе обходится как хочет, лишь бы на казённые деньги не зарился", - резонно умозаключил честный купец, и посмотрел на Илью Григорьевича с несколько большей симпатией: в чём - в чём, но в обычном думском казнокрадстве тот доселе замечаем не был.

- А как с англичанами? Составилось ли дело? - продолжал интересоваться Мерцлов.

"Ну вот же привязался", - опять подумал Ипполит Мокиевич, "и всё-то он знает. А ведь английское дело вовсе не желательно к огласке... Как бы выкрутиться..."

- Да, право, что я о внешнем-то, - тут же сдал назад Илья Григорьевич, откровенно за Ипполитом Мокиевичем наблюдавший. - Давайте, что-ли, о приятностях жизни. Тут у нас как раз кляйне ферейн составился на предмет опробывания кабанчика. Не желаете ли?..

- Так ведь пост! - брякнул Ипполит Мокиевич, не сразу сообразив, что Мерцлов, будучи лютеранского вероисповедания, постов не держит. Илья Григорьевич осознал, что подкатил со своим кабанчиком несколько не ко времени, и, раскланявшись уже не так тепло, поспешил наверх, в кабинеты.