- Ага, - ухмыльнулся Крекшин, - а из чего такого твёрдого он у тебя сделан? Тут писали, что на Тверской, на четырнадцатой линии...

- Ну, было дело, - посуровел Остензон, - ты же знаешь, я свой сам вожу, наёмным не доверяю. Мало ли что. Вот и въехал в ту коробочку. Я потом штраф заплатил, ну и тому мужику добавил. Всё по-честному.

- Я не про то. Та коробочка всмятку была, а на твоём красавце, кажется, ни царапины? Это что?

- Новый металл, - помолчав, сказал Остензон. - То есть не новый, конечно. Называется "титан". Да про это ж писали уже. Недавно химики французские открыли способ. Ну, я купил патент. Хотел продать, а потом думаю - нет, лучше придержу пока. Но экипаж себе, конечно, сделал. Опять же - целее буду. Сам знаешь, при нашем-то ремесле...

- В Москве таких дел почитай уже лет десять как ничего не было, несколько обиженно заметил Крекшин. - Это у вас в Новом Йорке того... неспокойно.

- Ох, чует моё сердце, что и у нас со временем то же будет, что и в Нью-Йорке. Поберечься никогда не мешает, - возразил Остензон, накалывая грибочек на двузубую вилку с резной костяной ручкой.

- Это так кажется, - Ипполиту Мокиевичу опять вступил в ум злополучный американский бар, - как было у нас спокойно, так и будет. Мода - она как инфлуэнция: переболеют и ладно. Живы будем - не помрём.

Юркий половой соткался чуть ли не из воздуха. Умело заменил рюмку у Льва Генриховича - с розовой на фиолетовую, с фирменной палкинской полынной настоечкой. На кончик шипа был аккуратно наколот кусочек тёмного, почти чёрного, африканского козьего сыра.

- Вот они, моды-то, - ткнул пальцем Крекшин в рюмку. - Придумали тоже: рюмка с гвоздём. Что, нельзя вилкой? Можно, сами знаем. Играемся по-детски, вот и всё.

- Вот и я говорю, что нет никакого развития, - ловко поддел Остензон, - тролли-басы - это ведь тоже, знаете ли... рюмка с гвоздём. Чем он, собственно, от трамвая отличается? Трамвай по рельсам, а тролли-бас без рельсов... И чего?