Пересекая Оксфорд-стрит, Кейн невольно улыбнулся. Литература, пожалуй, единственное, чем он вообще мог заниматься. Жизнь в сельской местности избавляла его от контакта с воспаленными умами сограждан. Пришедшая с годами способность чувствовать и понимать их души, а также то, что пять минут в людном месте обеспечивали его материалом на дюжину рассказов - все это приносило неплохой доход. Единственное, что тяготило практически неизбежная в таких случаях популярность, связанные с изданием книг деловые поездки в Нью-Йорк, вечера встреч с читателями, литературные чаепития... этого он не любил. Хотя, если очень захотеть, можно оставаться в тени.

Они объявили, что никто, кроме его агента, не знает, кто такой Б.Трейвен. Как-то раз Кейну пришло в голову, что этот самый Трейвен вполне может оказаться сродни ему. И прошло много времени, пока он, наконец, не пришел к выводу, что... Нет. На Земле он один-единственный бесконечно одинокий мутант, если не считать...

Вот уже три года эта мысль не давала ему покоя... Опять нахлынули воспоминания. Он как бы снова сидел в вагоне-ресторане ночного экспресса, пронзавшего просторы Вайоминга. И когда за окнами грохотал встречный поезд западного направления, его будто обожгло... бокал выпал из рук... разум ослепило вспышкой ее мысли... они узнали друг друга... затем контакт пропал. Тогда, черт возьми, надо было хвататься за рычаг аварийной остановки... и ей надо было сделать тоже самое. Они оба должны были остановить свои поезда и, пробежав по шпалам, протянуть друг другу руки.

Теперь поздно. Три года прошли в томительной пустоте. Где-то рядом на земле жила... или когда-то жила молодая женщина; она тоже обладала телепатическими способностями, а прикосновение ее разума наполняло нежностью.