Ну и что с этого? Профессор - достойный человек, добрый и честный, и его внутренний мир должен принадлежать ему самому - только ему и его Ангелу-Хранителю. Лишь немногие из его тайных помыслов воплощались в жизнь. И пусть он спокойно хранит воспоминания в себе.

Кейн оставил его в покое.

Со временем телепатия научила его терпимости. Он привык не ожидать многого от первого встречного. Никто не был безупречен во всех отношениях... ну разве что отец Шлиман и еще некоторые... да нет, они тоже были людьми, им тоже были присущи отдельные слабости; вся разница в том, что они лучше других знали мир. Кейн поморщился от сознания собственной вины. Видит Бог, он не лучше других. Возможно, даже хуже, но, однако, он не виноват - так уж получилось. Например, если ты испытываешь половое влечение, но не способен сосуществовать с разумом женщины, жизнь превращается в непрерывную пытку; подруг приходилось менять, и тут уж ничего не поделаешь, даже если внутри тебя исступленно протестует аскетическое воспитание юности.

- Простите, нет ли у Вас спичек?

- А Лини уже мертва, и я до сих пор не могу привыкнуть к мысли о том, что я никогда больше ее не увижу. Я, конечно, приспособлюсь к столь однобокой жизни, но что делать сейчас, как выдержать пытку одиночеством по ночам...

- Конечно, пожалуйста...

Наверное, это и есть самое страшное: делить с ними печали и быть не в силах помочь, имея возможность лишь дать прикурить.

Сунув спички в карман, Кейн двинулся в сторону университета. На Оксфорд-стрит он ненадолго задержался. Слева возвышались два огромных университетских здания. Остальные виднелись впереди справа за стеной эвкалиптовой рощи. В пробивавшейся сквозь кроны деревьев свете трава казалась багряной. Прощупав мозг проходившего мимо студента, Кейн сообразил, где находится библиотека. Отличное, обширное книгохранилище. Возможно, где-то глубоко в его недрах и таится ответ на его вопрос. Разрешение на работу с фондами библиотеки у него было: молодой, талантливый писатель, ищущий материалы для нового романа.