Мне в грудь уперлись острые углы, и послышалось разгневанное жужжание. - И я рад тебя видеть,- сказал Бобби,- но лучше пусти. Ты злишь туземцев. Я поспешно отступил. Бобби поставил на пол огромный бумажный мешок и развязал рюкзак. Затем осторожно вынул из мешка стеклянные ящики. В одном был пчелиный улей, в другом - осиное гнездо. Пчелы уже успокоились и сновали по своим пчелиным делам, но осам все это явно не нравилось. - Ладно, Бобби,- произнес я, ухмыляясь. Я не мог сдержаться.- Что у тебя на сей раз? Он расстегнул рюкзак и вынул баночку из-под майонеза, наполовину заполненную прозрачной жидкостью. - Видишь? - Да. Похоже на воду. Или это огненная вода? -И то, и другое, поверь. Взято из артезианской скважины в Ла-Плате городке в семидесяти километрах восточнее Уэйко, и это концентрат, выделенный из восемнадцати литров воды. У меня там настоящая винокурня, Гови, но не думаю, что правительство будет меня преследовать.- Его ухмылка стала шире.- Это все-таки вода, но в то же время самый удивительный самогон из всех знакомых человечеству. - Никак не усеку, о чем ты. - Конечно, не сечешь. Но поймешь. Знаешь что, Гови? - Что? - Если пришибленный род человеческий сумеет продержаться еще шесть месяцев, спорю, что смогу сохранить его навсегда. Он поднял баночку из-под майонеза, и увеличенный ею глаз Бобби уставился на меня сквозь нее с чрезвычайно торжественным видом. - Это великая вещь,- отчеканил он.- Лекарство от самой тяжелой болезни, жертвой которой становится гомо сапиенс. - Рака? - Ничего подобного,- возразил Бобби.- Войны. Пьяных драк. Убийств из-за угла. Всей этой гадости. Где у тебя ванная, Гови? Зубы взывают. Вернувшись оттуда, он не только надел майку правильной стороной наружу, но даже причесался -- правда, тем же своим привычным способом. Бобби просто совал голову под кран, а потом прохаживался по волосам пятерней. Он осмотрел стеклянные ящики и нашел, что пчелы и осы пришли в норму. - Не то чтобы осиное гаездо когда-нибудь хоть отдаленно приближалось к тому, что мы называем нормой, ' Гови.