- Почему люди такие мерзкие сволочи? - спросил он меня однажды. Мы отдыхали в Нью-Хэмпшире, был конец августа, и наши вещи в основном уже находались в ящиках и чемоданах. Домик приобрел вечальвыи, заброшенный вид, как всегда, когда нам предстояло разъехаться в разные места. Мне - в Нью-Йорк, а Бобби - в Уэйко, Техас... вот уж чего не ожидал. Все лето он читал книги по социологии и геологии - как вам такой коктейль? - и сказал, что намерен поставить там пару экспериментов. Он сказал это самым небрежным тоном, но я заметил, как мама внимательно взглянула на него. Ни отец, ни я ничего не подозревали, но, думаю, мама почуяла, что стрелка компаса Бобби перестала рыскать и устремилась в нужном направлении. - Почему они такие сволочи? - переспросил я.- Я что, должен ответить? - Лучше пусть кто-то ответит,- вымолвил он.- И очень скоро, судя по тому, как идут дела. - Дела идут как всегда,- заметил я,- и это, видимо, потому, что люди созданы сволочами. Если кто-то должен нести ответственность, так это Господь Бог. - Ерунда все это. Я не верю. Даже треп насчет двойных Х-хромосом оказался ерундой. И не говори мне об экономических неурядицах, конфликтах между имущими и неимущими, потому что это тоже ничего не объясняет. - Первородный грех,- возразил я.- Работай на меня - я задаю ритм, а ты под него танцуй. - Ладно, сказал Бобби,- может быть, и первородный грех. Но каким орудием, большой брат? Об этом ты себя спрашивал? - Орудием? Каким орудием? Что-то я тебя не понимаю. - Думаю, это вода,- задумчиво промолвил Бобби. - Что-что? - Вода. Что-то, содержащееся в воде. Он поднял взгляд на меня: - Или не содержащееся. На следующий день Бобби улетел в Уэйко. С тех пор я его не видел, пока он не ворвался в мою квартиру в надетой наизнанку майке и с двумя стеклянными ящиками. Это было три года спустя. - Привет, Гови,- сказал он, переступая через порог и по-свойски шлепая меня по спине, будто мы расстались - Бобби! - заорал я и заключил его в медвежьи объятия.