И мы воспитаем их как нормальных американских мальчиков, потому что они такие и есть, черт возьми!" Бум! Мальчики Форноев выросли! Говард поступил в Вирджинский университет, закончил его с отличием и стал писателем! Хорошо устроился! Общался с массой женщин и со многами из них спал! Избежал многих модных расстройств - сексуальных и медицинских! Купил стереосистему "Мицубиси"! Писал домой не реже, чем раз в неделю! Создал два романа, которые имели немалый успех! "Чепуха,- сказал Говард,- это то, что мне надо!" Так продолжалось до того дня, когда неожиданно появился Бобби (как и положено тронутому профессору) с двумя стеклянными ящиками, в одном из которых было пчелиное гнездо, а в другом - осиное. Бобби в майке, которую носил навыворот, в расцвете своего нечеловеческого интеллекта и веселый, как устрица при высоком приливе. Такие парни, как мой брат Бобби, рождаются раз в два или три поколения - например, Леонардо да Винчи, Ньютон, Эйнштейн, может быть, еще Эдисон. У них одна общая особенность: словно стрелки компаса, они долгое время бесцельно мечутся, пока не найдут Северный полюс, а найдя, устремляются к нему с сокрушительной силой. Прежде чем это произойдет, эти парни не раз влипают во всякое дерьмо, и Бобби не составлял исключения. Когда ему было восемь, а мне пятнадцать, он зашел в мою комнату и сообщил, что изобрел самолет. К тому времени я достаточно хорошо знал Бобби, поэтому сказал: "Чушь" и вытолкал его взашей. Затем пошел в гараж, где на красной детской коляске покоилось его чудовищное фанерное сооружеяие. Оно немного напоминало истребитель, только крылья были загнуты вперед, а не назад. В середине он прикрепил болтами седло от игрушечной лошадки. Сбоку торчал рычаг. Мотора не было. Бобби заявил, что это планер. Он хотел, чтобы я столкнул его с Карриган-хилл -самого крутого холма в парке Граигга в Вашингтоне.- Там есть цементированная дорожка, где прогуливаются старички.