- Ах, да! Столько забот в голове! Знаю, знаю, видел на плане. Слуга принялся долго и пространно объяснять, рисуя пальцем на столике, а репортер лихорадочно размышлял. "Что делать? Сам не понимаю, как мне в голову пришла идея с госдепартаментом... Теперь придется ехать на этой лошадке, сколько удастся".

- Простите, - сказал он серьезно, почти угрюмо, - я вижу, что имею дело с человеком разумным, интеллигентным и что вы осознаете, какую ценность представляет профессор Фаррагус для нашей отчизны, поэтому скажу вам все... Нашему департаменту стало известно, что шпики иностранных держав пытаются слям... пардон, выкрасть плоды трудов профессора. Самый опасный момент будет завтра, когда профессор явится на конференцию. Они могут вмонтировать в стену микрофон, либо подложить бомбу с часовым механизмом, либо при помощи водопроводных труб впустить некую пластическую субстанцию...

Репортер неожиданно осекся, так как, болтая, что ему на ум взбредет, вдруг сообразил, что его собеседник знает физику.

- Поэтому, - быстро покинул он опасную тему, - наш департамент хотел сначала дать знать профессору обо всем и прислать несколько человек для охраны в критический момент, но мы опасались, что профессор недооценит предупреждения. Вы же его знаете... а? Однако мы не можем допустить, чтобы такому человеку что-либо угрожало, и поэтому я был послан сюда самолетом со специальными полномочиями. Хорошо, что я встретил именно вас. Профессор необыкновенный человек, но очень уж того... нервный, правда?

- Ох, да, - вздохнул слуга, - он очень добрый, но уж если чтонибудь решит, то на своем настоит, а когда разгневается - не приведи господь.

- Вот именно. Мы об этом прекрасно знаем. Это наша обязанность. Так вот, мне необходимо присутствовать на конференции, потому что я обязан непрерывно следить за профессором, но он не должен об этом знать. Понимаете?

- Понимаю... - теперь лаборант оттягивал свои бакенбарды и накручивал их на пальцы. - Оно, конечно, надо бы, но...