- Я работал над препаратом вместе с профессором семь лет... это ужасно... - бормотал Грей. Толпа сгрудилась и стала напирать на ограду. Кто-то из самых слабонервных кричал:

- Эй там, расступитесь!!! В образовавшемся проходе появились несколько громил, которые несли к ограде, словно таран, вывороченный телеграфный столб. Инспектор бросился к воротам, одной рукой хватаясь за свисток, другой - за рукоять пистолета.

- Не сметь разбивать ворота! - рявкнул он. - Слышите? Гопкинс! крикнул он полицейскому, который, опираясь на карабин, глядел на него во все глаза, - беги к телефону, проси, чтобы нам прислали пару констеблей, мотопомпу и пусть держат наготове еще штуки две! Грей побрел к зданию в таком состоянии, словно он только что принял натощак парочку стопок старого вина. В кабинете профессора царила тишина. Грей постучал в дверь - ответа не было. Он нажал ручку. Профессор даже не повернулся на его покашливание. Он сидел в кресле, низко опустив голову, и барабанил пальцами правой руки по крышке стола. На столе валялась груда исписанных бисерным почерком листков. Только когда Грей оказался совсем рядом, профессор заморгал усталыми и припухшими от бессонницы близорукими глазами.

- А, Грей? Вы не были вчера на конференции, да?

- Господин профессор, фатальное стечение обстоятельств, - начал Грей, - моя племянница...

- Ах перестаньте! Поверите ли, Гунор назвал мое открытие пустым надувательством, мои данные - фальшивыми, а уважаемое сборище высмеяло меня!.. Стадо, проклятое стадо!

- Каждое новое великое открытие... - несмело начал Грей.

- Знаю, знаю - принимали враждебно и неохотно. Ну и что же?

- Полемика, господин профессор, это естественная вещь. Что значит мнение Гунора перед лицом фактов? Пустяки...

- То есть как пустяки? - профессор вскочил. - Гунор смешивает с грязью меня, мою работу - это пустяки? Называет препарат безобидным порошком, а, казалось бы, самые компетентные люди аплодируют ему - это пустяки? Фаррагус вдруг оперся о стол, побледнел и схватился за грудь. Грей перепугался.