На шее Хэйдар проступили сухожилия. – Я никогда ничего не крала!

– Нет, конечно нет. Вы просто изменяли законы, чтобы получить желаемое. Но теперь, когда вы не у власти, вы вынуждены показать вашу истинную натуру. Вы не были приглашены. Если вы не хотите помогать нам, сядьте и помолчите, или я вышвырну вас отсюда.

Если бы взгляды могли убивать, обе женщины погибли бы на месте. Скотти приготовился разнимать их, если они кинутся друг на друга, но в следующее мгновение Хэйдар спокойно сказала: – Я запомню эти слова, – и села на место.

– Хорошо, –ответила Джорай. – Может быть, вы чему-нибудь научитесь. – Она вернулась к изображению Костаса и продолжила, словно ничего не случилось. – Конечно, Отвергатели не согласятся ни на что меньшее, как полная ликвидация всех установленных импульсных двигателей. Они знают, что мы не согласимся на это, но также знают, что мы должны начать вращение через четыре дня, или вообще не начинать, так что, если мы не освободим его за это время – они выиграли.

– Почему через четыре дня? –спросил Скотт. – Мне казалось, что у вас куда больше времени.

Джорай покачала головой. – Это именно из-за тех колебаний подпространства, о которых вы говорили раньше. Они достаточно сложны даже в местном масштабе, но когда вы присоедините искажения, вызванные нашими двумя солнцами и другими планетами системы, вычисления станут практически невозможными. При количестве тел более четырех, система становится хаотической – и никакие вычисления не могут предсказать результат.

– Конечно, –сказал Скотти, представив себе картину. Мультипланетные образования хаотичны, и чем больше добавочных параметров вводится в уравнение, тем быстрее их реакция становится непредсказуемой. Тысячи импульсных двигателей на Римиллии не будут воздействовать только на одну планету; их подпространственные поля затронут и остальные тела системы. Которая, согласно обычной Ньютоновской физике, будет реагировать с той же силой – и это двигатели вряд ли выдержат.