— Господи, пусть в этот день через год все будут живы: Дашка, Длинноухий, Цыпленок, отец Илларион, Хиппа, Ветер, Хакер, Фея, Одинокая Птица, Шаман, — я назвал про себя еще с десяток имен прихожан нашего храма и одним духом загасил все свечи. Легкие у меня хорошие — брызги воздушного крема полетели в лицо Длинноухому. Он, отплевываясь, зафыркал и вытерся краем скатерти. Таааааак, а вот этого у нас уже сто лет как не было — ребеночек опять превращается в поросеночка. Нам обоим попало от Дашки. И я обрадовался: пусть себе ворчит, занудничает, ругается — только бы не начала нервничать.

Мы пили чай с тортом. И что-то еще было не так. Что? От сидящего внутри напряжения я чуть не забыл про подарок. Поэтому взял коробку с ним, возможно, с чуть преувеличенным вниманием и восторгом. Стоп-стоп, не сфальшивить. Скиталец, не паникуй, держись, старайся быть естественным. В коробке лежал мобильник, попроще на вид, чем трубка Хиппы, но я сразу успокоил себя тем, что хотя бы тут мне не придется совершать выбор. Пусть подарок Хиппы полежит уверенно в столе до лучших времен. Хорошо хоть я никому не успел его показать.

— Паааа! А ты мне старую мобилу отдашь? — заныл Длинноухий.

— Зачем тебе? Ты же не ходишь на улицу один, маленький еще.

— Ну паааааапочка!

— Нет, этот телефон у меня будет только для связи с мамой, — я рассмотрел трубку, похвалил ее, отметил дизайн, благодарно клюнул Дашку в щеку.

Все-таки, что-то было неладно.

— Ну пааааапочка!

— Может, я еще и подумаю об этом, если ты мигом уберешь со стола.

Длинноухий скривил противную рожу. Все как обычно. Но он по-прежнему не смотрел на меня. Прирожденный конспиратор и хитрюшка — думает об одном, а говорит о другом. Как бы это впоследствии не перешло в двуличие.

— Я сама, не надо, иди в комнату, — приказала Дашка Длинноухому. И его как ветром сдуло. Все-таки, хорошо, что хоть он и умеет притворяться, но душа у него к этому не лежит.