— Даже если это не спам, в чем я очень сомневаюсь, — я опять выбрал гнусный занудливо-нравоучительный родительский тон, — то представь себе мои шансы победить? Меньше двух процентов.

— Ты был час назад на 51 месте, а сейчас — уже на 48-ом.

— Длинноухий, давай серьезно, не пори чушь. Это выдумка администрации, фантазия для обострения подогрева интереса к серверу, самореклама. Отнесись к ней спокойно, как к спаму. Никому и в голову не придет никого убивать. Даже если бы пришло, им бы никто не позволил. — я хотел добавить, что своим страхом и ментальными проекциями Длинноухий как раз овеществляет идею, которой страшится, но удержался. Я вдруг осознал, что два процента — это не так уж мало. Сейчас успокою, а не дай Бог, выпадут эти два процента мне — ведь кому-то же они выпадут, — и будет потом у человека сломанное комплексом вины детство. — И еще. Конкурс только начался. Можешь не беспокоиться, номинантов станет гораздо больше.

— Ты думаешь?

— Я уверен. Успокойся. Всё будет хорошо.

— Ты говорил, что как только в фильме скажут «всё будет хорошо», — так там сразу все становится еще хуже, чем было, — не утихомиривался Длинноухий.

— Ушастик, жизнь — это не кино. Тебе такие вещи пора уже понимать. Ведь шесть лет уже — не четыре, не пять — большой парень. А если волнуешься — не забывай, что ты христианин, и что мы все под Богом ходим. Возьми и помолись. Лишний раз никогда не будет.

— Папа, но это плохая молитва.

— Как молитва об отце может быть плохой?

Он не ответил. Он всё смотрел и смотрел на меня жадными глазами, как будто хотел наглядеться на всю жизнь.

— И знаешь еще что, Длинноухий — мне кажется, тебе совсем неполезно в ближайшее время заходить на Mail.Ru. Вот заберу ноутбук — будешь знать. Ни ногой туда — понял?