Ветер посоветовал мне сходить к отцу Иллариону, который жил в том же доме, что благочинный. Пусть закинет удочку. Мало надежды, и неясно, чем тут может помочь Церковь, но надо пробовать разные пути. Особенно, которые непосредственно относятся к духовной жизни.

Отключив связь с Ветром, я взялся за письмо Феи. Сквозь пространство я чувствовал, как возмущенно трепыхаются ее крылышки. «Что за бред? — писала она. — Что они опять навыдумывали??? Я понимаю, что от Мэйла можно ждать, чего угодно, но это слишком! Я уже написала администрации всё, что о ней и ее начинаниях думаю и немедленно собираюсь заняться организацией сбора подписей пользователей против этого изуверства. Это средневековье какое-то! Это фашизм! Это выходит за любые пределы здравого смысла!»

Я написал в ответ, что полностью согласен с Феей в оценке происходящих событий и поблагодарил за участие и поддержку.

Затем я взялся за письмо SolaAvisa. Одинокая Птица всегда был скуп на слова. Но сегодня я ожидал все же немного большего, чем «О хисасибури дэс нэ. До: моаригато». Японский лексический минимум этикета, благодаря SolaAvisу, я с грехом пополам кое-как разбирал. Послание переводилось: «Давно не виделись. Большое спасиБо».

Я закусил губу. Одинокая Птица вежливо благодарил за поставленный ему в конкурсе минус. И только. Я понимал, что при его жизни, наполненной опасностями и кровью, конкурс Мэйл.Ру — простая фишка в большой игре. Его он не может коснуться никаким боком. И вряд ли его сумеет тронуть моя судьба, даже если она закончится безвременной гибелью — ему не привыкать терять тех, кто встретился на пути. В конце концов, мы друг для друга всего лишь два странника, которые столкнулись однажды нос к носу на одной из бесчисленных тропок Интернет-пространства. И не больше. Я вздохнул. Не на поддержку эфемерного друга я должен рассчитывать, а помогать несчастной девчонке Цыпочке. Ее письмо оставалось последним. Я открыл его, предварительно бросив в эфир SolaAvisу: «Ииэ» (не за что).