В обнимку они спустились к пляжу; удлинявшиеся тени прыгали под ногами в такт оставшейся за спиной музыке. Навстречу, по частично утопленным в песок бетонным ступенькам, поднимался какой-то человек в футболке с рисунком восходящего солнца, и Рудольфа словно кольнуло изнутри: взгляд случайного встречного был таким же отрешенным, как и у Альбины пару минут назад.

"Вот еще один пришел искать забвенья" - пронеслась в его голове одна из нелюбимых Альбиной мыслей.

И...

- А теперь - новинка сезона! - зазвенел сзади надрывно-веселый голос диск-жокея. - Танцуют все!!! Веселей, ребята!

Новый ритм, простенький и задорный, как детская считалка, запрыгал под пластиковым куполом среди разноцветного миганья.

Мы упадем в объятья сада.

И больше ничего не на-а-да!

- завопили колонки высоким, не то девичьим, не то детским голосом.

"Вот именно - и больше ничего не надо, - грустно повторил про себя Руди, помогая Альбине сойти с бетона на песок. - Ничего... Куда же катиться мир, если в нем думают только о забвении, только его и ищут: в музыке, в пустых фильмах, - он поймал себя на том, что подбирает слова специально для доклада на комиссии, который он наверняка когда ни будь сделает. - В том, что молодежь называет иногда "любовью". И, главное, я не вижу для всего этого объективных причин..."

Альбина не была телепаткой, но этого и не требовалось, чтоб ощутить внезапно возникшую между ними тень отчуждения. "Ой-ой! - пригляделась она, - можно подумать, что он на собрании. Ну что я за дура зачем привела его на дискотеку? Теперь ему может прийти в голову добиться ее закрытия..."