- Ты знаешь, Руди, - заслонила ему дорогу она, - можно я тебе все же объясню, почему я хожу танцевать? Ты ведь не станешь презирать меня за это?

- Ты о чем? - вздрогнул он, "возвращаясь" на пляж.

- Это в самом деле звучит очень глупо, - виновато моргнула она. - Но музыка помогает мне забыть о страхе...

- Прости, не понимаю... Чего ты можешь бояться?

- Конечно, ты - преуспевающий, сильный... и мужчина к тому же. А ЭТО чувствовать, а не понимать... Скажи, ты не обращал внимания, что в последнее время ничего не происходит? Во-об-ще! Нигде и ничего. Можно подумать, что в мире нет событий более значительных, чем чей-то очередной юбилей, и трагедий, более масштабных, чем падения кирпича с крыши перед носом у кошки, как передавали вчера по радио. Я вначале засмеялась, а потом... мне было очень страшно потом, Руди! Ведь люди не стали лучше, и мир не стал - мы просто не заслужили это затишье. В жизни ведь все чередуется: черное - белое, прилив - отлив... Говорят, перед голодом в старину бывал рекордный урожай хлеба. Ты слышал про такие приметы?

- Ала... - он остановился и принялся копать в песке ямку носком ботинка, соображая, как ему лучше отвечать в подобных случаях. - Похоже мне действительно тебя не понять...

- Мне кажется, - дрогнули ресницы девушки, - что это - затишье перед очень большой бурей. Перед такой, что нам и не представить сегодня. Посмотри на эту луну, на эту реку... Кто-то плавал в этой воде миллион лет назад, и луна смотрела на него в точности так же... Миру нет до нас дела. Руди. Но он оберегает себя, и для этого ему нужно равновесие. Это нам не все равно: одно большое горе или масса мелких неприятностей - а природе это не важно. Вот чего я боюсь: сегодня все хорошо, а завтра? - она зажмурилась и внезапно переменила тон. - Ты зайдешь ко мне на работу?

- А? - моргнул Рудольф. Только что он думал, что несмотря на наивность Алиных рассуждений, эти мысли тревожили порой и его самого. В самом деле: в последние месяцы жизнь стала слишком бесконфликтной. Конечно, по логике вещей, он должен был только радоваться этому, но нет-нет, а смутное предчувствие прорывалось порой вечерами, когда из-за переутомления сон не шел. - Ты что-то спросила?