– Явился – не запылился! – с кряхтением вылезая из-за стола, проворчал человечек. Теперь стало ясно, что никакой он не гном – просто низенький брюзжащий старикашка, наслаждающийся своею властью над проштрафившимся курьером. Но Гильза и сам понимал, что действительно провинился – опоздал минут на сорок, а потому заслуживает ворчания и упреков.

– Я к Ивану Одиновичу… – уныло сказал он, глядя в бумажку. – Могу я его видеть?

– Делать начальству нечего – бросать все дела, сидеть и ждать посыльных! – ответил старикашка, кивая в сторону солидной лакированной двери в глубине помещения.

На двери висела добротная, отливающая золотом табличка:

– Ушел он, занят очень. Хотел отдать пакет лично и что-то передать на словах. Надеялся, что курьер спешит, аж спотыкается. Уж на что терпелив наш Иван Одинович, да и тот не выдержал…

– Простите, так получилось… – протянул юноша.

Но «гном» не унимался. Похоже, ему просто нравилось ворчать.

Продолжая сыпать едкими фразами, он водрузил на нос чудовищные очки в толстой оправе и взял потрепанную, разбухшую от закладок тетрадь. Поводил пальцем, шевеля губами в такт прочитанному, а потом шустро подошел к высокому стеллажу, загруженному одинаковыми упакованными в черный целлофан пакетами.

– Ну, вот, – задрав голову, пробурчал он, – пакет твой, ко всему прочему, на самом верху. Придется идти за табуреткой!

– Не надо за табуреткой! – примирительно воскликнул Гильза. – Я повыше, я дотянусь.

– Вон тот, с краю… – хмуро сказал «гном» и отвернулся. Не похоже, что ему понравился намек на его низкорослость.

Гильза осознал бестактность своей «любезной» фразы и еще больше смутился. Пятнышко на лбу предательски зарделось. Чтобы как-то сгладить ситуацию, он рьяно взялся за дело – вытянулся, встал на носки и потащил пакет на себя. Пакет, зажатый со всех сторон черными близнецами, не поддался. Лишь стеллаж опасно задребезжал и зашатался. Парень ухватился посильнее – и дернул.