— Если не случится ничего непредвиденного, ровно через пять суток мы подойдем к этой штуковине достаточно близко…
— И тогда капитан крикнет: «На абордаж!»
Соня улыбнулась, словно им предстояла не высадка на борт потерпевшего крушение судна, а роскошный банкет, на котором она собиралась блистать в своем лучшем туалете.
— Именно так, — согласился он. — Ты не представляешь, как я хочу выбраться из этой летающей жестянки.
— Представляю. Потому что мне тоже осточертело заниматься не своим делом. Или ты думаешь, что меня учили исключительно подавать кофе?
Глава 5
С каждым часом расстояние между кораблями сокращалось. Чужак пересекал орбиту Лорна. Расстояние сократилось настолько, что таинственный объект можно было наблюдать в мощную оптику — еще один предмет гордости старшего помощника «Маламута». Правда, пока детали разглядеть не удавалось. Корпус напоминал по форме скорее толстую шишковатую сигару, чем веретено, и был беспорядочно утыкан антеннами — конечно, если это были антенны. Приемник молчал, хотя на дистанции двух тысяч миль должны были действовать даже самые допотопные радиостанции — не говоря уже о новейших НСТ-передатчиках и псионической связи.
Граймс сидел в рубке в позиции стороннего наблюдателя. За пультом хозяйничал Вильямс.
Хищно нависая над приборной доской, он медленно и осторожно вел судно, приближаясь к чужому кораблю с мастерством, которое достигается только одним способом — многолетней практикой.
— А эта посудина успела нагреться, — сообщил старпом. — Знать бы, из-за чего.
— Но ведь у нас хорошая радиационная защита, — полувопросительно ответил Граймс.
— Естественно. У нас на «Маламуте» правило: будь готов всегда и ко всему. Помните аварию на «Антилопе Приграничья»? У них вышел из строя регулятор критической массы, и реактор… мягко говоря, перегрелся. Мы подошли поближе и умудрились взять их на буксир. А потом я пробрался на борт, чтобы посмотреть, есть ли там кто живой. Я зря надеялся. В этой радиоактивной печке никто не мог уцелеть. Никто и ничто.