«Приятная картина, ничего не скажешь», — подумал Граймс, настраивая оптику. Кое-какие подробности уже можно было рассмотреть — и ситуация начала проясняться. Понятно, что уровень радиации определить было невозможно, но «посудина», судя по всему, действительно побывала в настоящем пекле. Корабль казался даже не обожженным, а оплавленным. Так, это больше всего похоже на опоры посадочного устройства, только изрядно покореженные. А вот радарная антенна — вернее, то, что от нее осталось. Оплавленные, изогнутые балки для крепления выдвижных радиоантенн и радарных сканеров… В общем, отдельные устройства даже можно было опознать.

— Мистер Вильямс, — произнес коммодор, — давайте попробуем подойти к ним с другой стороны.

— Как скажете, шкипер.

Взревели реактивные двигатели. Граймс привычным движением упал в кресло, поймав инерцию. Поворот на сто восемьдесят градусов без торможения… Голова пошла кругом. И угораздило же его напроситься в эту экспедицию… да еще на «Маламуте»! Пожалуй, он действительно успел отвыкнуть от мелких посудин вроде этой, которые компенсируют маневренностью недостаток комфорта. Где-то снизу — судя по всему, на камбузе — раздался характерный грохот, с каким обычно падает металлическая посуда. Боже… только бы не на Соню.

Через минуту, едва «Маламут» лег на новый курс, миссис Граймс показалась в люке, живая и невредимая. Она была бледна от ярости, а на щеке красовалась роскошная шоколадная клякса. Бросив на своего супруга испепеляющий взгляд, она обратилась к старпому:

— Какого черта вы здесь вытворяете? Вам что, трудно дотянуться до микрофона и предупредить, что Вы вознамерились отрабатывать фигуры высшего пилотажа?

Вильямс ошарашенно воззрился на нее, а потом расхохотался. Сквозь смех удалось разобрать только обрывок фразы, касающейся острых ощущений, которые неизбежны при путешествии на спасательных буксирах.