Господин Рубинчик сидел за отдельным столиком в «Гамбринусе» и кушал жареную скумбрию. Папа Сатырос прошел между столиками, отодвинул стул и сел рядом с господином Рубинчиком.

- Вы позволите? - спросил он для порядка.

- Позволяю, - коротко ответил господин Рубинчик и промокнул салфеткой усики.

Папа Сатырос велел принести себе пива и сидел в ожидании, положив на скатерть огромные черные руки. Половой принес пиво в огромной кружке, шапка пены переваливалась через край.

- Ваше здоровье, - сказал папа Сатырос и нежно подул на пену.

- Как ваше почтенное семейство? - вежливо спросил господин Рубинчик?

- Благодарствую. Все здоровы, тьфу-тьфу-тьфу. А как Эмилия Йосифовна?

- Мигрени, все мигрени, - с отвращением произнес господин Рубинчик, - к делу, папа. Как сходили?

- Таки неплохо, - солидно произнес папа Сатырос. - Все приняли, все сдали.

- Что сдали? - холодно поинтересовался господин Рубинчик, играя рукояткой трости.

- А то и как будто не знаете, господин Рубинчик, - папа почуял недоброе, - только вот этого не надо. Ваш человечек принял, я сам видел…

Господин Рубинчик медленно поднялся и стал страшен.

- Что ты привез? - спросил он тихим вежливым голосом. - Что ты мне привез? Где товар?

В подвале под лавкой господина Рубинчика стоял густой дух оливкового масла и чая. За бочками, бутылями и ящиками лежали распотрошенные тюки; на холодном цементном полу рассыпались тяжелые фолианты с порыжевшими, изъеденными временем страницами, рулоны пергамента, папирусные свитки и даже одна каменная скрижаль с выбитыми на ней жуками и скорпионами - счесть это буквами папа Сатырос в здравом уме не решился бы.

- Это, - холодея, произнес папа, - товар? Господин Рубинчик, Христом Богом…

- А кто это привез, по-вашему? Вот эту пыль веков?

- Приняли, разгрузились, - бормотал папа Сатырос, - ваши люди сами…