Почему кажется? Так и есть! Уверенно: побежит-побежит! С низкого старта, но не сегодня. Ведь почетная миссия: она же в воротах, гостей встречает-принимает.

– Прошу!

– Не проси, не бойся и не верь… – по привычке, рефлекторно бурчит Василий Петрович Заповеди. – Не проси… Мальчишка… Я помню, под конвоем оправлялись: полчаса утром, полчаса вечером – дважды в день, и больше не проси. И не просили! Бегом, конвоиры на подарочки не скупятся, овчарки поводки рвут, слюной захлебываются… А ты, малец, небось даже параши не застал? Сразу на канализацию попал?

– Ага, Василий Петрович, сразу.

Свирепость тигра. Ненависть обманутой пантеры. Василий Петрович хватают ближайшую кошечку-нэко за локоть и швыряют спиной на бамбуковую циновку:

– Что ты мне шлюшек-дзеро подсовываешь?! Чайный домик?! Я сказал: в баню! Хочу в баню!!!

Василий Петрович предпочитают портер, а все равно какой. И копченого угря. А мы любим светленькое, «Туборг», холодненькое. И крабовые палочки. И копченого угря, чтоб Василию Петровичу не скучно одному трапезничать.

Василий Петрович молодца-бойца: перчик торчком сразу, без задержек и дополнительной стимуляции. Скоренько засеменил к моей зайке-секретарше. Старый ловелас – полотенце содрал, нагнул девочку рачком, шлепнул по попке, погладил бока – и засадил без предисловий. Да так, что у маленькой слезы брызнули и тушь поплыла.

Коммерсант! Уважаемый человек! Грудки лапает, кряхтит, доволен, старый козел, костлявой обвисшей задницей вертит, наслаждается.

– Ох, побаловал дедушку: давно я так глину не месил. Ты женат?

– Сходняк одобрил.

– Зря. Сам – себе хозяин. И чист перед Законом. Отдыхал от мирской суеты?

– А как же, Василий Петрович, а как же.

Кустистой бровью:

– Точнее?

– Одна ходка.

– Мало. Опыту, считай, никакого. Где?

– Сибирь-матушка. Усиленный.