Хотя бы потому, что существовал сам дом, пусть неживой, однако с помощью компа создающий иллюзию существа, внимательно за ним наблюдающего, готового услужить по первому приказу. Здесь же, на этой скамейке, он был действительно, по-настоящему одинок, словно отделившись от всех других людей невидимым, сверхпрочным защитным экраном, словно превратившись в человека-невидимку.

Гм…

Сравнение ему понравилось и он рассеяно улыбнулся.

Человек-невидимка. Он был им не только здесь, сидя на этой скамейке, покуривая и время от времени выныривая из своего одиночества, будто рак отшельник из раковины, для того чтобы бросить взгляд на детей, игравших возле памятника в старые, добрые, ничуть не изменившиеся со времен детства их родителей игры, вроде «пожирателя ненужной зелени» или «хитрых счетов города туманов».

Существовала еще работа, которой он обеспечивал свою жизнь, дарующая ему право вот сейчас, не отвлекаясь на посторонние мысли, сидеть и наслаждаться полным, действительно настоящим одиночеством.

Работа… Нет, только не сейчас…

Он кинул окурок сигареты в урну и откинувшись на спинку скамейки, чувствуя как она слегка спружинила, попытался, как обычно, ускользнуть в упоительное ощущение покоя, расслабленности, отрешенности от окружающего мира, ради которого он каждый день сюда и приходил. Уйти, растворится, исчезнуть для того чтобы вернувшись обратно, почувствовать себя слегка изменившимся, совсем чуть-чуть помолодевшим, вдоволь насладится иллюзией будто неизбежная старость, а вслед за ней и позорный уход на покой, снова отдалились. И конечно, после того как он встанет со скамейки, после того как он сделает первые же несколько шагов, эта иллюзия обязательно исчезнет, растворится. Он поймет что чуда в который раз не произошло, но между этими двумя событиями все-таки будет краткий момент ощущения, ради которого стоит сюда приходить.

Однако, сегодня…

Что-то случилось, была некая причина по которой он не мог уйти в благословенную страну отрешенности от окружающего мира.