Впрочем, она очевидно прекрасно понимала что никто ради ее удобства не станет менять стандартную, одобренную многими инструкциями мебель и не жаловалась. В конце концов, как и всегда, неумолимая богиня моды требовала новых, все более тяжких жертв, и обязывала приносить их безропотно, обещая взамен всего лишь возможность выделиться из толпы, а также призрачный шанс завладеть-таки вниманием сказочного принца, возможно даже обитающего в одном из надоблачных домов, жить в которых, по слухам, все равно что удостоится вознесения в рай. Ради этого можно было и потерпеть.

Проходя мимо Мелинады, и машинально поглядывая на ее слишком длинные ноги, Флинн вспомнил прозвище, которым наградили вот таких, подвергшихся вытяжке фигуры женщин. Их называли «паучихами».

Гм… Что-то в этом прозвище несомненно было. Иначе бы оно так не запомнилось. И все же, существовала некая странная красота этого вытянутого тела, этих невообразимо длинных и тонких ног, некая манящая прелесть лица, имеющего почти нечеловеческие пропорции…

Паучиха? Нет и еще раз нет… Скорее — сказочное создание, случайным образом оказавшееся в кресле диспетчера, сумевшее превратить свою шкурку в форменную одежду, и с помощью чар внушившее всем окружающим будто его появление не выходит за пределы нормы.

Обдумывая это, Флинн прошел в свой кабинет, большую часть которого занимали стол, удобное кресло и кокон компа. Усевшись в кресло, он почти сразу же ощутил как все предыдущие события этого дня постепенно удаляются, становятся почти нереальными, словно он закрыв дверь своего кабинета, оказался в мире, не имеющем отношения к тому, в котором он каждый день просыпался, пил, ел, прогуливался и просто жил, ничем казалось не отличаясь от других людей.

Собственно, так оно и было.

Здесь, в этом мире, ограниченном стенами его кабинета, он переставал быть обыкновенным человеком, превращался в охотника, терпеливо ожидающего появления добычи.