Он ухмыльнулся.

Охотник или… хм… паук, поджидающий появления жирной мухи? Почему бы и нет? Паук… и паучиха — диспетчер…

Забавно.

Он откинулся на спинку кресла, поднял голову и стал обозревать потолок, внимательно и с любопытством рассматривая одну за другой усеивающие его трещинки штукатурки, словно они имели хоть какую-то ценность, а не являлись всего лишь напоминанием о том, что в его кабинете давно пора провести ремонт.

Наконец очередь дошла до фиолетового, размером со шляпу пятна, в одном из углов потолка, и коп попытался в очередной раз прикинуть, что послужило причиной его появления.

Кто-то этажом выше пролил некую необычных свойств жидкость и она просочилась сквозь керволитовые перекрытия? Кто-то вошел в кабинет во время его отсутствия и брызнул на потолок фиолетовой краской? Но зачем? Кому это нужно? Хотя, если подумать…

— Появился сигнал о совершаемом преступлении. Займите кокон.

А вот это — ему. Пора приступать к работе.

Он шагнул в кокон компа и почувствовав как его тело охватило силовое поле, позволяющее не подчиняться закону тяготения, согнул ноги, принимая позу, ставшую за многие годы привычной, несколько напоминающую ту, которую занимает зародыш в утробе матери. После этого оставалось лишь произнести короткую формулу доступа.

Флинн ее произнес и сразу же вслед за тем как прозвучало последнее слово, превратился в ангела мщения.

4

Свернув на улицу запоздалых побед, Исмаил остановился для того чтобы прикурить сигарету.

Пряча в карман зажигалку, он подумал, что и в самом деле не был здесь уже около года. И значит самое время нанести очередной визит в находящийся на этой улице, один из бесчисленного множества себе подобных, филиал государственного банка.

Здание этого филиала виднелось кварталом дальше. Направляясь к нему, Исмаил едва успел уступить дорогу нескольким школьницам. Размахивая обучалками, они выскочили из какого-то переулка и пронеслись мимо него, весело переговариваясь, пытаясь одновременно обсудить внешность нового учителя физкультуры, и выяснить чем закончилась заварушка, случившаяся в Новгороде, на пятнадцатом году царствования Дмитрия, прозванного впоследствии польским.