— Ни пуха ни пера, товарищ капитан!

Он мрачно усмехнулся.

— К дьяволу.

Запустил двигатель, вырулил на взлётную полосу, взлетел. Машина отличная. «Як» — это не «Миг», у него есть пушка, два пулемёта… Скорость на низкой высоте значительно больше, манёвренность лучше. А главное, машина живучая. Сколько раз в неё попадали, и ничего. Добирался до дому сам. Облачность очень низкая. Ему приходилось идти почти на бреющем. Внизу степь. Колышется пшеница…

«Осень 42-го. Проклятая война! Ненавижу войны! Но фашистов я ненавижу сильнее… Намного сильнее.»

Холмы. Пришлось поднять машину под самые тучи. Перелетел, и сразу увидел цель. Девять «Юнкерсов» и три «мессера».

«Шансов почти нет.»

Резко вверх, в тучи. Самолёты практически не видны — значит, и он тоже. Пошёл на сближение.

«Они меня не видят… Всецело поглощены бомбардировкой переправы. Сволочи!»

Первый «мессер» был уже в пределах досягаемости. Окинава выжал всё, на что был способен мотор, и рванул. Вынырнул сзади, бочка почти до земли, нос приподнять — и сэкономил снаряды. Очередь из пулемётов прошила дно фрица, тот взорвался. Расположение бензопроводов капитан знал отлично.

Двое других отреагировали сразу.

«Конечно, у них ведь рации… Проклятие!»

Свалил самолёт на крыло, и ушёл из-под обстрела. Резкий набор высоты. Мессер сзади! Поставил машину вертикально, и сбросил газ.

Фашист, разумеется, промчался над его головой, не успев затормозить. На этот раз Окинава дал длинную очередь из пушки, и тот задымил. Не тратя больше время, развернулся, и чуть не столкнулся лоб в лоб с третьим. Крыло прошила очередь, машину тряхнуло.

«Проклятие! Придётся рискнуть…»

Сбросил газ до нуля, и поставил самолёт вертикально. Конечно, тот скапотировал, и завалился назад. Что он и ждал, и чего не ждал фриц. Очередь из пушки пробила кабину «мессера», а Окинава потерял управление.