- Не бойтесь, дядя Лева, вот - шарик.

- Э, вы что, ребятки, что с вами?!

Но Павлик звонко рассмеялся, подкинул ввысь хрустальный шарик, и оттуда, из шарика...

- Ключик! ура, ключик! - закричал Иосиф.

Взмыл корвет, ахнуло небо, а земля - ринулась вниз, в бездну, словно и не было никакой земли, и не будет уже никогда, потому что - вдруг: свет, потому что луч легкого света, разъяв туманы, распахнулся над бездной, успокаивая ее, бедную.

- Дядя Лева, дома!

- Мы дома!..

- Вы с ума сошли!! - и, чуть тише, - вы же с ума сошли...

- Дядя Лева, не бойтесь, посмотрите, там - в лучике...

Из тихого, легкого сияния к ним вышел старик.

- Спасибо вам, дорогие мои, спасибо.

- А, это Вы, хм, отец Зуп?

- Дядя Лева, что же Вы! это ангел, смотрите: крылья...

- Пойдемте, Лев Модестович, - мягко проговорил старик.

- Куда? - облизнул губы, сглотнул, - зачем?

- Не понимаете, жаль.

- Дедушка ангел, простите, он понимает, просто смешной он такой...

- И Бога, говорит, - нет, он такой странный...

- Да, конечно, - улыбнулся старик.

Змеи из глаз моих выползли, шелестящие змеи в песке лица, по щекам, вниз, к земле, унося песок в землю, желтый скрипучий песок - в грязную мутную землю: вниз, к земле! Высится черное из тела моего - вниз: к земле; скрученный золотыми лоскутьями снов безотрадных, лови, падай! вскинь ладони в синь стылую неба, изогнись в себе, прянь в себя - мертвым: вниз - к земле! в карусели кипящие солнцем - ослепни, оглохни в песках тела своего; я - не понимаю...

- Где я?

Но не бойся, забудь себя, спи.

- Где, где я?

Но не слушай себя, никого нет; и тебя - нет.

- Я умер?

И смерти - нет.

- Я: умер.

Бескрайние зыбкие луга, залитые покойным светом, тихие туманы томлением тусклым своим давящие горло: случилось, но что?

- Не плачьте, теперь уже, не плачьте, - сказал старик.