
Мне снились тогда слова этой рукописи, которую я начал изучать, этот "Некрономикон"… Во сне я двигался. Я выбрал любимейшего коня, доскакал до берега моря, гнал бедную лошадь через волны, через камни, на скалы, она храпела и поворачивала… Я очнулся, когда увидел незнакомца.
Он спокойно стоял передо мной, а я держал в руке окровавленный нож, и мертвый конь с перерезанным горлом лежал у моих ног; я выкрикивал заклинания, захватив внимание строителя башни – это и был тот человек, что страшным образом использовал мой плач по коню и мои странные слова, – и я отдал ему книгу, и зеленый сон, и взял возможность стать настоящим морским конем, тут же взметнувшимся из серого и темного ночного прилива своей прекраснейшей, мгновенно опьянившей меня вольностью бесподобного тела и неподражаемым блеском серых крыльев, распластанных так широко… Я крикнул, что отдаю рукопись "Некрономикона", и бросился на спину невероятнейшему, мокрому от морских слез и сказок моему великолепному коню, и мы взлетели, – и неповторимейший миг я был человеком, наездником этого чудеснейшего в мире коня, и сразу случилось воплощение, и конь снова был один, и он был морской волной для непосвященных, и – он был мной, я был им.
