Николас продолжал шутить, но Жюстин подняла голову, и он увидел ее глаза необыкновенные, умные и в то же время с оттенком какой-то детской наивности, глаза, показавшиеся ему такими возбуждающими в первый вечер их знакомства. Сквозь эти глаза он мог наблюдать за всем, что происходило в душе Жюстин, и сейчас был благодарен судьбе за то, что события минувшего года не исказили ее сущности.

- Тебе больше никогда не снились эти кошмары? - спросил он. - Дом... Сайго... дай-катана?

- Нет! - Она решительно помотала головой. - Нет, нет! Ты рассеял весь этот странный гипноз. Ведь сам же уверял меня в этом? - Она с надеждой посмотрела ему в глаза.

Он кивнул:

- Да, рассеял.

- Ну вот, значит, все в порядке. - Она взяла его за руку и повела прочь из холодных волн за высокую линию прилива, очерченную бурой полоской морских водорослей и причудливыми кусками дерева, отполированными соленой водой. Достигнув берега, она закинула руки за голову и посмотрела на солнце.

- Я так счастлива, что зима кончилась, так рада снова быть здесь, именно теперь, когда все возвращается к жизни...

- Жюстин, - голос Николаса звучал уже серьезно, - я просто хотел узнать, не было ли каких-нибудь, - он запнулся, подыскивая английский эквивалент японскому словосочетанию, - каких-нибудь отголосков того, что случилось тогда? Все-таки Сайго запрограммировал тебя убить меня моим же собственным мечом. Ты никогда не говоришь об этом со мной.

- А почему я должна об этом говорить? - Ее глаза неожиданно потемнели. Мне нечего тебе сказать.

Какое-то время они просидели молча, вслушиваясь в ритмический шепот прибоя. Далеко на горизонте окруженный сверкающей синевой показался траулер. Жюстин посмотрела туда так, словно хотела в океанском просторе разглядеть свое будущее.