Ее лицо помрачнело.

- Ник, Япония и есть для меня край земли. Это чужая, абсолютно чужая страна. В Европе я тоже чувствую себя иностранкой, но там я могу хотя бы ориентироваться... Там я ощущаю хоть какую-то сопричастность... Япония же, как черный камень... Это пугает меня, понимаешь?

- Я наполовину азиат, - усмехнулся он. - Я тоже пугаю тебя?

- Да, раньше пугал... Но теперь все позади! - Ее руки обвили его упругую загорелую шею. - Ах, Ник, как было бы здорово, если бы ты не уезжал!

Николас крепко обнял Жюстин. Как бы ему хотелось сказать в эту минуту, что никуда он не поедет и никуда не отпустит ее от себя! Но это было бы ложью, поскольку менее чем через сутки он сядет в самолет, вылетающий в Токио. Кроме того, восточное воспитание сделало его личностью скрытной, направленной внутрь себя. Николас догадывался, что и его отец - человек стопроцентно западный был таким же замкнутым и непроницаемым. И отец, и сын умели хранить свои секреты даже от тех женщин, которых любили самой искренней и преданной любовью...

Николас сделал глубокий вдох, почувствовав перепад давления и острый запах озона, от которого защекотало в носу.

"Боинг-747" медленно шел на снижение. Вот уже показались бледно-зеленые поля, расчерченные узкими ровными каналами. А вот и вершина Фудзи величественная и нерушимая, она слепила глаза своей снежной шапкой, пылающей голубоватым огнем на беспощадном полуденном солнце. Николас зажмурился - вот он и дома...

А потом они попали в плотный увесистый слой смога, как саван нависший над промышленными окраинами столицы.

- Господи! - Сидевший рядом человек вытянул шею, чтобы лучше видеть происходящее за окном. - Надо было захватить с собою противогаз - у них тут смог почище, чем в Сан-Фернандо!

Его агрессивное морщинистое лицо почти прилипло к стеклу иллюминатора. Кривая усмешка застыла на узких губах.