Диего умолк, и долго вместе с ним молчали у затухающего костра шестнадцать человек, слушавших рассказ из мира, который стал им почти непонятным.

Лишь один Евсей Иванович, вздохнув и сжав в кулак седую бороду, сказал:

- Да, браток... жизнь была, я тебе скажу... 3. Электростанция на морозе Утро было туманное и зябкое, как это редко бывает даже в июле на Ангаре.

Люди спали у потухшего костра с посиневшими от предутреннего холода лицами. Во сне они ежились, скрючивались, свертывались в клубок. Хотелось спать, но сырой холод не давал лежать.

Первым встал Евсей Иванович и немедленно захлопотал. Стараясь не шуметь, он из остатков хвороста разжег костер, сбегал к реке за водой и повесил над огнем котелок.

Небо розовело все сильнее, туман стал редеть, а когда показалось солнце, он и совсем рассеялся. С солнцем все проснулись, и лагерь зажил шумной, хлопотливой жизнью.

После завтрака разбились на партии: одна должна была таскать хворост, другая пошла в тайгу за ягодами и грибами. Евсей Иванович остался сторожить лагерь.

Солнце взбиралось все выше, разгоралось, в чаще делалось душно. К полудню обе партии кончили работу: натаскали высокую кучу хвороста, набрали грибов, ягод - почти одна брусника с черникой - да еще кедровых орехов.

Вернулись в лагерь усталые, в испарине. Искупались в Ангаре. Несмотря на жаркие дни, вода в реке как всегда была холодная, жгучая. Едва окунувшись, выскакивали стремглав из воды. Даже Вера и Виктор поплавали минуту-другую и не выдержали - бросились к берегу.

А на берегу - жара. Лежали, истомленные, под елью.

Жан Кларетон чистил грибы и изнывал:

- За три года, которые я провел на севере, я совсем отвык переносить жару. Вот мученье!

- Это еще благодать, милой товарищ, - сказал Евсей Иванович, строгая колышек, - этот год гнуса нет, неурожай на него. Был бы гнус, живым бы не выбрался отсюда.

- В прошлом году, - отозвалась Вера, - я была на Илиме-реке с экспедицией по разведке железорудных месторождений.