Трущобы там непроходимые... Вот натерпелись! Гнус тучами стоял над нами, непрерывный звон в ушах сводил с ума. Мы были искусаны до крови - ни сетки, ни одежда не помогали, а сетки до того были забиты, что сквозь них ничего не было видно. Наши две лошади, с кровавыми язвами на спинах и животах, были сплошь покрыты этими кровопийцами. Бедные животные наконец взбесились, стали ложиться на спину, тереться о стволы деревьев, перебили и переломали все наше снаряжение. Одна через два дня издохла, а другая сбежала. С трудом мы сумели выбраться к реке, экспедиция была сорвана.

- Мошкары и у нас в Игарке достаточно, - сказал Жан Кларетон, - но зато лето более прохладное, более бодрое, чем здесь... А главное - зима... Самое лучшее, по-моему, время года в Арктике.

- Вот нашли сезон! - рассмеялся Виктор.

Вместе с Верой, Игнатом, Гавриком и другими ребятами они рвали кругом траву для подстилки на ночь. Намятые прошлой ночью на камнях бока ныли у них до сих пор.

- Поживите с годок в Арктике, и вы полюбите ее своеобразную прелесть, возразил Жан Кларетон, выбирая из кучки грибы покрупнее и покрепче. - Я вот там уже три года. Когда, случается, уезжаю оттуда, положительно тоскую по ней. Кроме того, зима в Арктике теперь не гиблый, мертвый сезон, как раньше, когда все в ней погружалось в спячку, в безделье.

В Игарке, например, жизнь кипит зимой, как во всяком другом индустриальном центре Союза. Работают лесопильные и деревообрабатывающие заводы, карандашные фабрики на туруханском графите, мясоконсервные заводы, судостроительные верфи, судоремонтные мастерские. Наша электростанция, например, только зимой и работает. Правда, эта непрерывная арктическая ночь под конец надоедает, и предвесенние метели часто парализуют жизнь... А иногда эти метели таких бед натворят...

Жан Кларетон покачал головой, медленно снимая шкурку с красной головки крепкотелого подосинника.

- Вы, наверное, что-нибудь особенное исполнили из этих бед? - спросила Вера.