Когда Костров вспомнил, как колдовала вчера Наташа над микроскопом, у него вдруг мелькнула мысль: а не попробовать ли познакомиться поближе с давешним камнем? Правда, на вид он очень крепкий, но, может быть, удастся отковырнуть кусочек для анализа.

Метеорит лежал под грудой радиотехнических схем. Сергей взял его в руки и вздрогнул: выглядел он иначе.

– Что за чертовщина. Быть этого не может…

Однако зрение не обманывало. Камень казался теперь рыхлым, неплотным. На месте прежних пупырышек возникли крохотные оспинки, будто полопались бесчисленные пузырьки. Даже цвет изменился – возник новый едва уловимый фиолетовый оттенок.

«Наверное, под действием кислорода и тепла началась какая-то реакция», – подумал Сергей. Странно, даже на пальцах остаются теперь следы, будто цветочная пыльца. Но что это может быть за вещество? Как жаль, что он не догадался сразу включить автоматическую кинокамеру – теперь первоначальный вид не восстановишь. И снимка не сделал ни одного. Ребята ни за что не простят. Позор, товарищ командир!

Но ход мыслей неожиданно изменился. Взгляд Кострова упал на то место, где недавно лежал метеорит. Гладкая поверхность стола была покрыта неровными фиолетовыми пятнами, разводами. И снова на пальцах осталась нежная пыльца. Крепчайший форолит, на котором металл не оставлял следов, оказался разъеденным, начал разрушаться.

Холодея от внезапной догадки, Сергей торопливо нанес на предметное стекло мазок фиолетовой пыли, всмотрелся. То, что он увидел, подтвердило предположение. В светящемся кругу медленно двигались, покачивались округлые лиловые зерна, несомненно, живые существа. Удивительный сюрприз преподнес им космос. Камень с неведомой планеты, который, быть может, миллионы лет странствовал в межзвездном мраке, оказался с «пассажирами». И теперь, попав в благоприятные условия, споры ожили – началось бурное размножение неизвестных микробов.