– Нет. Какие-то неземные споры. А в тепле они ожили. Стали размножаться неизвестные микробы.

– Сережа заболел? – быстро спросила Наташа.

– Не знаю. Но он сказал, что никого не пустит к себе до конца.

– Какого конца? Что за чушь? И потом микробы – по моей специальности. Тем более чужие. Я должна быть там!

– Сейчас моя вахта, – сказал Кларк. – И я пойду туда. Командир не имеет права…

– Подождите, – остановил Чумак. – Мы же можем поговорить с ним все вместе. Принеси-ка микрофон, Витя.

Несколько минут прошли в молчании. Все смотрели, как Панин торопливо монтирует приставку к видеофону.

– Сережа? – негромко окликнул Чумак. – Мы хотим слышать тебя все. Включи динамик. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – раздался под потолком приглушенный голос Кострова.

– Неправда, – прошептала Наташа. – Он обманывает. Я по голосу чувствую – ему плохо.

– Спокойно, Наташа. Сергей, я говорю от имени всех нас. Тебе немедленно надо покинуть рубку. Даже если ты сейчас здоров, заболеть можешь в любой момент. Не упрямься.

– Нет. Открыть двери – значит заразить весь корабль.

– Не страшно. Мы наденем скафандры. В каюте Наташи устроим изолятор, а на корабле проведем полную дезинфекцию.

– Мы не можем знать, какое средство их убивает.

– В конце концов скафандры можно не снимать до самой Земли…

– Послушайте меня, друзья. Видите ли, это очень непростые микробы. Им почему-то особенно пришелся по вкусу наш форолит. От него останется одна пыль. И фторопласт они разрушают. И полиамид. и полиэтилен. Вот и делайте теперь выводы;

Кларк протяжно свистнул.

– Сережа, – тихо сказал Чумак. – Только честно: они и для человека опасны?

Динамик молчал. Наташа уронила голову в ладони, всхлипнула. Панин хотел положить ей на плечо руку, но остановился на полдороге, застыл в нелепой позе. На лице Чумака четко обозначились скулы.