Что ни говори, Луна отняла многое. За плечами четырнадцать космических полетов, и почти каждый – непрерывное испытание нервов. Видно, пора самому поставить точку, не ждать, пока это сделают врачи. Давно уже он решил про себя: как только вернется Костров, рекомендовать его на свое место. Из Сергея выйдет отличный командир соединения космонавтов. А ему останется одно – учить на Земле молодых. И писать мемуары…

– Скажи, Григорий, – вдруг спросил он. – Тебе не кажется, что мы родились слишком рано?

– Почему рано? Самое замечательное время! Потомки завидовать будут.

– Не обязательно. Я, например, ничуть не завидую тем, кто был до меня. Даже первым космонавтам. Наше время интересней. Луна, Марс, Сатурн… Если уж завидовать, то только тем, кто будет после нас.

– Зависть – нехорошее чувство, – засмеялся Гуридзе. – Пережиток. А почему ты вдруг заговорил об этом?

– Вчера узнал: будет готовиться Первая звездная. Группа Ковалева закончила испытания. Удачно закончила, понимаешь? Результаты – отличные.

– Ты не шутишь?

– Все правильно, Гриша. Есть гравитонный двигатель, работает. И года через два-три можно ждать первый старт к звездам.

О работе группы академика Ковалева Григорий слышал давно. Об этом не писали в газетах, не говорили на научных конференциях. Работа была настолько фантастичной, что даже многие крупные ученые считали Ковалева чудаком, мечтателем. Только космонавты рассказывали друг другу по секрету: если получится задуманное, можно будет полететь за пределы солнечной системы. Освобожденная энергия гравитонов позволит легко достичь субсветовых скоростей. Переворот в ракетной технике, прыжок в ее послезавтрашний день-вот что означала победа Ковалева. Потому-то слова Андрея буквально оглушили Гуридзе.

– С ума можно сойти, – проговорил он наконец. – И ты молчал про такое! Да это же…

– Знаю, что это такое. Но видишь ли, дружок, нас с тобой не будет в том экипаже. Других возьмут, помоложе.