- Просто я, - начал было Док с прежней невозмутимостью и вдруг улыбнулся. - Молодец, Лопух, ты меня раскусил. А ты умеешь шевелить мозгами! Бог с тобой, коли ты так умен - будь по твоему. Приходи ко мне в ближайший Бездельник. Дорогу знаешь? Прекрасно! Посмотрим, что можно сотворить с твоими глазами и зубами. Ну, а теперь двойную порцию на дорожку.
Он заплатил сверкающими монетами, засунул большой пузатый пакет в свой бездонный карман, попрощался и, выписывая зигзаги и кренделя, начал подтягивать по веревке свое отяжелевшее тело к зеленому люку.
- Прощщайте, сссэр, - зашипел Ким ему вслед.
Снаружи раздраили красный люк, и из него дирижаблем выплыл Корчмарь. За ним выпорхнула Сюзи. Она миновала Лопуха, отвернув лицо, и как-то неловко, бочком протиснулась между растяжками и канатами к стойке бара, где равнодушно приняла от Корчмаря пакет настойки, предложенный ей с наигранной учтивостью.
Некоторое время Лопух бесился от ревности и злился на нее, но вскоре, всецело погрузившись в раздумья о предстоящей встрече с Доком, успокоился. Полумрак ночи резко упал на глаза, как наброшенное покрывало, но Лопух уже ничего не замечал вокруг - он был увлечен своими переживаниями и даже не испытывал обычного для этого времени суток приступа щемящей тревожной грусти. Корчмарь включил полное освещение. Лампы горели ярко, а за полупрозрачными стенами хаотично рябила молочная зыбь.
Посетителей прибавилось. Сюзи незаметно упорхнула. Корчмарь приказал Лопуху занять его место в ротонде, а сам достал мятый листок бумаги и, пришпилив его зажимом канцелярской папки, пристроился писать на коленях; он начал что-то усердно сочинять, мучительно обдумывая каждое слово, а то и каждую букву, при этом то и дело слюнявя химический карандаш. Он так углубился в это нелегкое занятие, что, незаметно для себя, совершил несколько переворотов через голову, одновременно дрейфуя в направлении черного люка.