Комиссар обладал довольно крепкой оперативной хваткой и, выработав для себя единственно возможную версию, стал развивать поиски в двух направлениях: во-первых, опросил всех жильцов дома номер пятнадцать по бульвару Тунизиа. Чтобы так ловко похитить Донателлу, преступник должен был досконально знать маршрут и, стало быть, жить где-то поблизости, вероятнее всего, в том же доме. Однако расспросы ничего не дали: жильцы, по большей части мелкие служащие, чиновники, пенсионеры, отличались удивительной добропорядочностью, и трудно было представить себе, чтобы кто-то из них мог организовать подобное похищение. Основные подозрения, разумеется, пали на привратника. Ведь именно ему Аманцио Берзаги доверил запасные ключи от квартиры на случай пожара или другой опасности, а тот факт, что он не видел, как Донателлу провели мимо привратницкой, выглядел крайне подозрительно. Но после многочасовых бесед с привратником комиссар убедился в его непричастности, во всяком случае, так он написал в своем рапорте.
Второе направление поисков, которые развернул тронутый отцовским горем комиссар, вело в мир домов свиданий и сутенеров-одиночек. Но мир этот столь обширен, извилист и законспирирован, что малочисленная команда по чистке пристанищ порока в течение нескольких месяцев не вспахала и сотой части той необозримой нивы, на коей произрастают в Италии цветы проституции; к тому же Донателлу могли вывезти за пределы страны – скажем, в Южную Америку или на Ближний Восток, где очень ценятся белые женщины, – и область поиска, таким образом, расширялась до размеров Галактики.