Излишне упоминать, что полиция нравов направила запрос в Интерпол и что квестуры вех крупных городов Италии завели на Донателлу Берзаги карточку: «Разыскивается № 658/Н или 329/В», – которая была поставлена в картотеки без вести пропавших, разумеется, с размноженными фотографиями, и если какой-нибудь полицейский агент, случайно наткнувшись на разыскиваемого человека, вспоминал его по фотографии, то это считалось большой удачей. Но разыскивать – нет, где взять время? Даже если бы в сутках было сорок восемь часов. Нынче наряду с массовой культурой возникла и массовая преступность. Полиция уже не расследует отдельные преступления, не гоняется за одиночками – теперь она устраивает облавы на торговцев наркотиками, проституток всех мастей, грабителей, фальшивомонетчиков, сутенеров, шулеров; в мутном, зловонном море преступности всегда период путины, в сети идут и окунек, угнавший четвертого августа в Римини серебристо-серый «мерседес» немца Людвига Гаттермейера, и кит, прибывший с Юга, чтобы учредить в Милане филиал «Коза ностры» (а у него законными или почти законными методами можно реквизировать кое-какое «оборудование» и вырвать несколько имен сообщников). Путем упорных и продуманных научных изысканий полиции всего мира удается держать под контролем то, что в специальной терминологии называется «постоянно повышающимся уровнем преступности», или УП.

Однако, несмотря на сотни облав, проведенных за пять месяцев по всей Италии, полиция не поймала ни одной рыбы – ни крупной, ни мелкой, – которая была бы хоть косвенно связана с исчезновением Донателлы Берзаги. Не то что похитителя или сообщника – ни одного содержателя частного борделя или горничной в таком борделе, которые были бы в курсе! От Интерпола тоже никаких сведений не поступало: ни в Марселе, ни в Гамбурге, ни в других европейских центрах, судя по всему, не обнаружили следов девицы двухметрового роста и соответствующего веса.