Мэйсон приволок тяжелую свернутую парусину из багажного отсека и втащил ее в кабину. Руки и ноги его двигались механически, как у робота. Он попытался отключить свое сознание и ни о чем не думать, пока не пройдет первый шок.

Одеревеневшими движениями они вдвоем с Микки развернули тяжелое брезентовое полотно, расправили его и накинули блестящий материал на окоченевшие тела. Очертания трупов, их плечи и головы отчетливо проступали сквозь брезент, а одна рука торчала вверх, как копье, и кисть ее свесилась, перегнувшись вниз, словно некий зловещий маятник.

Мэйсон отвернулся. Его трясло. Он проковылял к сиденью пилота, рухнул в кресло и уставился на свои вытянутые ноги и тяжелые ботинки. Протянув вперед руку, он схватил себя за бедро и сильно ущипнул. Резкая боль показалась облегчением.

— Уйди оттуда, — услышал Мэйсон голос Росса. — Я сказал: уйди оттуда!

Он обернулся и увидел, что Росс пытается оттащить Микки, который стоял на коленях перед укрытыми трупами. Росс взял Микки за руку и повел вверх по поднимающемуся из угла к центру полу.

— Мы мертвы, — подавленным тоном произнес Микки, — это мы там лежим. Мы мертвы.

Росс подтолкнул Микки к треснувшему иллюминатору и заставил выглянуть наружу.

— Посмотри, — сказал он, — наш корабль — вон там. Такой же, каким мы его оставили. А этот корабль — не наш. И тела эти… они… не могут быть нашими, — закончил он не очень уверенно.

Для человека трезвомыслящего, каким он себя считал, слова эти казались какими-то чужими и экстравагантными. К горлу подкатил комок, а нижняя губа упрямо выдавалась вперед, отказываясь верить в реальность происходящего. Росс не любил загадки. Он привык быстро принимать решения и действовать. Сейчас ему не хватало именно действия.

— Но ты же сам себя там видел, — возразил Мэйсон, — неужели ты сейчас будешь говорить, что это был не ты?