Мне было трудно фокусировать взгляд на предметах, не то, что выкладываться.

– Я – ваш наблюдатель. Прошу учитывать, что я имею право испытывать ваше психологическое состояние. Именно мое решение имеет наибольший вес при определении вашей готовности к третьему туру соревнований…

Она так убедительно моноложила, что я уже начинал ей верить.

Наверное, мне просто нравилось делать вид, что я этой ведьме верю, нравилось обманывать самого себя.

Люб и дорог был мне сам гул этих бюрократических словес – «готовность к соревнованиям», «испытывать состояние», «ситуации неустойчивости», «Уложения Свода». Что-то в них было надежное, такое супер-тупое, заземляющее. Страх стукался в них, как молния в громоотвод.

Это были полезные слова.

Но мне они не помогли.

Поскольку через минуту в моем мозгу что-то щелкнуло. Как будто упитанный когтистый нетопырь, оттянув одним когтем другой, издал звук, похожий на тот, что бывает, когда казнят о полированный прикроватный столик застигнутую в волосах гниду. Этот звук отразился от черепных сводов и мое сознание вроде как «прояснилось» (далее станет понятно, что кавычки очень даже кстати).

Я встал.

– Давайте я подсоблю – а то расселся тут как в гостях! – предложил я, взобрался на скамейку и думал было помочь нашим качелям.

– Уже не надо, дорогуша! Мы уже на месте! – Нин указала за борт.

Хуммер меня пожри, но мы больше не качались на наших качелях. Мы плыли по морю. Причем, находились в каком-то диком удалении – берега даже видно не было, даже маяки не мерцали.

Как ни странно, все это меня не испугало и даже не удивило.

– Нам нужно вон на тот корабль! – сказала Нин и пояснила для тупых:

– Таково третье – секретное – задание второго тура! Испытание выдержки и скоординированности пары в ситуации неустойчивости.

– Ага, – кивнул я. Типа все ясно.