Прозоров не ответил. Всем своим видом он ясно дал понять, что разговор окончен.

Вечером Тин побеседовал Мэй.

– Гуин правда влюблена в Сергея? – спросил Ники у девушки.

– Наконец–то заметил…

Он находился в каюте Мэй.

Они спали в разных каютах, что поначалу слегка удивило членов альтернативного экипажа. Все были уверены, что у них более теплые отношения.

Хонда Мэй сидела в кресле, грызя яблоко, большое и румяное. В каюте она казалась еще меньше, беззащитнее.

– И когда успела?.. – проговорил Ники с недоумением.

– Много ли нужно девочке? Один взгляд, пара ничего не значащих слов… Ее сердце начинает искать.

– Инфанта Гуин привыкла, кажется, получать все, что захочет.

Мэй быстро взглянула на него, и Ники отвел взгляд.

– Тогда что же тебя волнует?

– А сама не догадываешься?

– Догадываюсь. Ты опасаешься, что один из нас – агент Бюро.

– Если б это была ты, меня бы давно упекли. Например, на урановые рудники, за дезертирство… На мою подготовку затрачены огромные средства. И контракт я заключал на десять лет. А это серьезно. Экономические преступления раздражают правительство даже больше, чем убийства. Людей на Земле много. Больше, чем нужно. А вот денег всегда не хватает.

– Бюро не пошлет своего агента в космос, чтобы выследить какого–то беглого солдата.

– Но–но, я тебе не какой–то. Агент здесь может быть и по другой причине. Странное объявление, туманные планы капитана Прозорова… А может, и за кем–то из экипажа хвост тянется. Мы ведь ничего не знаем друг о друге.

– Думаешь на Брэндона?

– Чолич староват для оперативника. На мой взгляд. Марио Кьянти – слишком легкомысленно себя ведет. Сколько раз уже нарывался. Так что сначала – Брэндон. Ты можешь показать?

– Да. Смотри.

Ники закрыл глаза.