Я предложил гринго сесть со мной, за седлом. И понял, что с верховой ездой он мало знаком…

Когда мы с Икси вошли в салун, в зале повисла тишина.

Все уставились на нас. Даже бармен Сэт Хоган перестал протирать стаканы и вытаращил глаза. А уж он повидал всякое.

– Гринго – со мной, – раздельно сказал я, облокотившись на стойку и глядя в зал.

Икси в этот момент стоял рядом и дружелюбно улыбался.

Ребята знали, что у меня разговор короткий. И вернулись к выпивке. Но держались настороже.

– Налей–ка нам по стаканчику, – обратился я к бармену.

Сэт молча кивнул и потянулся к бутылке.

– Это Икси, мой друг, – сообщил я.

А Билли Мастерс поднял голову и спросил:

– Лу, а чего твой друг так вырядился?

После этого могло последовать что угодно. Мастерс любил нарываться. И тех, с кем он повздорил, выносили ногами вперед. Правда, со мной сцепиться он пока не удосуживался.

– У него все другое в стирке, – миролюбиво ответил я.

Билли поразмыслил чуток и понимающе кивнул.

Я решил, что обстановка разрядилась. Икси уже хлопали по плечу, говорили, что он чертовски славный малый и вообще денек сегодня – просто на редкость.

Тут в салун вошла и села за столик Красотка Ширли. К этой девочке всегда лежало мое сердце. И я подсел к ней.

Ширли была со мной любезна.

– Где ты его подцепил? – спросила она, глядя на Икси.

– Нравится? – усмехнулся я.

– Симпатяга, – пробормотала Ширли. – Не находишь?

Я слегка заревновал. Но подумал, что Красотка дразнит меня, по обыкновению. И настроение мое не ухудшилось.

Сам–то я пялился на Ширли. Поэтому и не сразу обратил внимание на исход завсегдатаев. Вся компания повалила на задний двор. Я забеспокоился. Мало ли что может взбрести в головы суровых жителей фронтира – в интервале между седьмым и десятым стаканчиком.