Этот фильм, четырехсерийный, об Александре Македонском, был особенно интересным, потому что там рассказывалось только о раннем периоде его жизни, до того, как он сделался великим полководцем. Тия ощущала некое внутреннее родство со всеми, кого считали «развитыми не по годам»; и хотя она уже знала, что детство Александра было далеко не безоблачным, ей тем не менее не терпелось посмотреть этот фильм.

А оттого, что рядом сидел Тедди, с которым можно было шепотом делиться комментариями, стало еще интереснее.

Как она ни была захвачена фильмом, но тем не менее, досмотрев первую серию, она, как паинька, приказала Сократу отключить просмотр и вышла в главную комнату, чтобы сказать «спокойной ночи» маме и папе. Следующий курьерский корабль прибудет не скоро, и Тии хотелось растянуть удовольствие.

Родители были настолько погружены в чтение, что Тии пришлось подергать их за рукав, чтобы вернуть к действительности. Однако, увидев перед собой свою дочку, они отвлеклись от своего интересного занятия и принялись обнимать и целовать ее на ночь, совершенно не рассердившись, что им помешали.

— Мои папа с мамой действительно очень хорошие, — сказала Тия Тедди, засыпая. — Очень, очень хорошие. Не то что у Александра…

На следующий день жизнь вернулась в привычную колею. Сократ разбудил ее, она умылась и оделась. Тед остался сидеть на устроенной для него кроватке и ждать, пока она вернется. Когда девочка вошла в главную комнату, Пота с Брэддоном были уже там. Они сонно моргали, глядя на свой дымящийся кофе.

— Привет, лапочка! — поздоровалась с дочкой Пота, когда Тия пошла на кухню за молоком и хлопьями. — Как тебе Александр?

— Оч-чень интересно! — честно ответила Тия. — Мне понравились и актеры, и сюжет. А костюмы и лошади вообще звездные! Но его родители… Они были какие-то странные, верно?

Брэддон, пивший кофе, поднял голову и взглянул на дочь из-под пряди курчавых темных волос, падавшей ему на глаза. Он усмехнулся.