- Потому что так захотели боги, - непонятно ответил старикан. - На самом деле сюда очень редко приплывают корабли. Больше того, мой остров не всегда находится выше уровня моря. Порой он годами спит в морской пучине.

- Ага, - подхватила Татьяна, - и пальмы в пучине растут, хотя и медленно. Без солнышка-то…

- Самое разумное, что вы можете сделать, - сказал старик, проигнорировав ее иронию, - это сесть на свой корабль и плыть отсюда куда глаза глядят, пока не поздно. Потому что поздно может наступить очень скоро.

- Мы вам мешаем? - спросила Самойлова с подкупающей прямотой. Точнее, кого-нибудь из ее московских друзей эта прямота и подкупила бы. Старик попросту не обратил на нее никакого внимания.

- Нет, - равнодушно отозвался он. - Вы мне помешать не можете. Он снова посмотрел на Татьяну пригибающим к земле взглядом.

- Не успеет день дважды смениться ночью, - сказал он, - один из вас умрет. И это будет только начало. Поверь, я знаю, о чем говорю. Лучше всего вам сейчас же уплыть прочь.

Татьяна принужденно рассмеялась.

- Я не думаю, что смогу уплыть без своего мужа. А он намеревается нырять здесь по крайней мере два дня…

- Что ж, - сказал старик. - Значит, такова ваша судьба. Не говори потом, что я тебя не предупреждал…

Он откинулся на скрипнувшую спинку своей качалки и вновь занялся сигарой. О Татьяне он словно бы забыл.

«Сумасшедший, - решила она. - Вот почему Оксанка меня отговаривала к нему подходить - он, верно, и ей тоже какую-нибудь чушь наплел… »

- Могу я спросить? - вежливо обратилась она к старику, сосредоточенно выдыхавшему сизый дым. - Вы здесь живете, на острове? Вы суданец?

Старика этот вопрос почему-то очень рассмешил.

- Что такое Судан? Всего лишь имя для холмов, лесов и песка, одно из сотни имен, которые носила эта земля. Нет, я не суданец. Я - повелитель Пунта. Это мой остров.