– «Так, все, хватит демагогии. Пора отсюда выбираться. У летчика есть парашют, кстати, где он? Ах да, я на нем сижу. Все будет хорошо. Я знаю, что такое прыжки с парашютом, по крайней мере, в теории…». – «Так, где здесь выход? А, вот. “Открыть”

– открыва…ем». – Сильный поток воздуха крепко прижал к лицу очки и кислородную маску. Одновременно с этим от перепада давления заложило уши.

С опаской высунув голову, Он попытался определить высоту. Навскидку можно было дать километров пять, не меньше. Прямо под ним простиралась равнина полей, а вдали на востоке виднелся большой город.

– «Нет, это не для меня, я с километра не смог прыгнуть, а тут раз в пять больше», – продолжал Он диалог с самим собой.

– «Черт побери, у меня нет выбора. Соберись… Так дышим глубоко. Я сейчас свободной рукой расстегну этот чертов ремень».

– О, нет! – от резкого движения левой руки непроизвольно дернулась и правая, которая все это время мертвой хваткой держала штурвал в одном неподвижном положении. Машину повело носом вниз, и Он инстинктивно потянул рычаг на себя. Самолет тут же рвануло вверх, а левая нога вдобавок утопила педаль в пол, от чего еще сильнее стало заваливать влево. Чтобы вернуть самолет, пришлось дернуть штурвал вперед, вдавив правую педаль. Потом опять к себе… “Русские горки” не шли ни в какое сравнение с тем, что испытывало сейчас его тело. От этой лихорадочной тряски возникало чувство, что самолет вот– вот отлетает свое. Причем вместе с пилотом.

– О Боже, где ты? Помоги же мне! – почти прокричал Он, запрокинув голову вверх.

– Я здесь, – через некоторое время раздался шуршащий голос в наушниках.

– Кто это?

– Убери правую ногу с педали, придурок, и отпусти штурвал. Иначе встретишься с тем, кого звал.