Ой, нет, сразу принялась упрашивать Эдна, это же она Питеру по секрету сказала, а хозяин ее за это не похвалит, его положение тоже понимать нужно, но, опять-таки по секрету, если он хочет знать, то никакие бандиты здесь ни при чем и пропасти ни при чем. Пропасти все в округе спасатели облазили, и шпану полицейские допросили, ей ли не знать, у нее зять в полиции, -- и ничего. Так-то вот. А она вообще считает, что это был один из тех, господи, прости, отвратительных нелюдей, он растворился в воздухе, чтобы объявиться где-то за тридевять земель, они это умеют, и потому-то ни одного из них еще не поймали и не поймают, а только врут. И это -- кара Господня, потому что люди погрязли в грехах, вот так она думает, и так говорил отец Симеон, а значит, так оно и есть.

Еще Питер, разок улучив момент, быстро спустился по винтовой лесенке в гараж взглянуть на свою машину, но подходить не стал: ясно все было издалека и видно было, что работа топорная. Впрочем, в машине-то Питер ничего не держал и теперь надеялся, что все, кому хотелось, в этом убедились лично. После разговора с Эдной он не стал выливать вермут в раковину, а выцедил всю бутылку сам, сидя на своей кровати и думая. Был уже вечер, и он пошел вниз ужинать, чтобы вновь обстоятельно отвечать на неуклюжие попытки хозяина заставить его проговориться. Самое занятное, думал Питер, что бедняга и сам не знает, в чем же таком я должен проговориться, но старается. И совсем не может пить, даже жалко накачивать его каждый вечер. Но должен же я иметь хотя бы моральную компенсацию. И пусть-ка Вилли сегодня опять стянет с меня башмаки, это будет полезно во всех отношениях.