Папа тоже хорош со своими театральными замашками -- а то он понятия не имел, знаком ли мне Перси Круэр, что означает он для меня. А что означает? Молодость и все такое, только и всего. Только и всего. Занятно, Перси всегда любил порассуждать о вещах отдаленных -- дальние планеты, дальние звезды. Черта с два он тут отдыхал, мне ли не знать, где отдыхал Перси, ему подавай суровые северные виды, свинцовое море, сосны на скалах. А цена-то тебе, Перси, четверть миллиона -- если, конечно, я не попадусь твоим сослуживцам, которые интересуются не меньше моего, по какой-такой причине тебя могли убрать. А может, вовсе и не интересуются, может, совсем даже знают и сейчас тихо прибирают тебя в одну из этих хрустальных заводей, откуда все путеводители советуют попробовать воду -- де, мол, впервые за полвека это не повредит вашему здоровью, драгоценные туристы. В последнем случае попадаться твоим друзьям тем более не рекомендуется. Ай-яй-яй, Перси, куда же ты вляпался, если даже ты не смог выскочить?..

Питер остановился на одной из площадок на повороте горной дороги, вышел из машины. День был солнечный, небо голубое, обступившие горы будто подпирают своими телами прозрачно-белые вершины. С высоты просматривался довольно обширный участок дороги, и пока ни одна машина не проследовала в том же направлении, что и он. Но это еще ничего не означало.

У портье, он же, по-видимому, швейцар, был вид, словно его долго и отчетливо били дней так с десять назад, и вот теперь, не вылежав как следует, он мужественно встал за свою конторку.

-- Малярия, дружище? -- участливо поинтересовался Питер, не глядя на него.

-- Простите, сэр?

-- Не надо переходить на английский, я, увы, ваш соотечественник, это просто акцент. -- Принял грушу с ключом. -- Ну разумеется, какая малярия. В этом прекрасном климате...