Для того подходящее, например, чтобы прострелить с верхнего уровня твою, Пити, давно наметившуюся плешь. Ну-ну, одернул он себя, перестань выдумывать. Хотя может быть. Если уж на то пошло, теперь с тобою может быть все что угодно.

- Слыхал, вы как будто попали в переделку?

- Немного, - буркнул Питер. - Я прошу прощения, что заставил вас напрасно ждать, но... у меня действительно... в общем, не было возможности связаться. Окончательные материалы у вас при себе?

- Материалы... - проговорил Ротенберг в задумчивости. - Сегодня двадцать восьмое...

Так. Следовало ожидать. Но сегодня и вправду уже двадцать восьмое, тут он прав. Впрочем, Питер был готов.

- Моя информация уйдет в "Европейскую" через два часа. Если я не вернусь и не успею ее перехватить. Я не блефую сейчас, поверьте. И потом, причем здесь двадцать восьмое? Она будет стоить ровно столько же и завтра, и послезавтра, и через месяц, вы же понимаете. Если хотите знать мое личное мнение, то ваши "Тритоны" - порядочная дрянь, и не знаю, кого уж вы там подмазали в "Европейской", но не об этом же сейчас речь...

Питер заметил, как Ротенберга передернуло. Ничего, пусть кушает.

- Могу даже сказать, откуда у меня эта информация. Хотите? Это очень просто. Когда-то у меня были дела с парнями из Хьюстона, а теперь кое-кому там интересно, что делается в старушке Европе. Я им помогаю время от времени. А они - мне. Могу назвать Питера Уэзерби, Марка Холлиса. Они уже не у дел, так что я им не наврежу, да и вы, думаю, не станете. Январь этого года и... - Питер назвал сложное дробное число, - это вам что-нибудь говорит?